Немецкий биатлонист Арнд Пайффер — о титуле чемпиона мира в классической биатлонной дисциплине, отсутствии болельщиков на стадионе и ставках Эрика Лессера.
— Ваша первая в карьере победа в индивидуальной гонке пришлась на чемпионат мира. Как ощущения?
— Прежде я всегда испытывал проблемы в индивидуальной гонке и очень рад, что мне, наконец-то, удалось покорить эту вершину. Никто не помнит, но у меня уже не раз срывалась победа в индивидуалке на чемпионате мира: каждый раз все решал последний рубеж, где после трех нулей я выдавал один или два промаха.
Журналисты часто спрашивают, не стоит ли убрать эту дисциплину из программы или как-то сократить дистанцию, но я всегда повторяю, что у нас в сезоне всего три индивидуальных гонки и это та самая дисциплина, с которой начиналось развитие биатлона, поэтому она, непременно, должна остаться в расписании.
— Почему сильнейшие соперники промахивались, а вам удалось безошибочно пройти все четыре рубежа?
— Не думаю, что в этой гонке мое выступление так уж сильно отличается от ребят, финишировавших в пятнашке лучших: один промах — и ты отброшен назад. Не буду все сваливать на везение, но все же во время моей стрельбы порывы ветра были не такими сильными, и я мог нормально работать.
— О чем вы думали перед заключительной стрельбой?
— Я вообще ни о чем не думал. Хотя перед последним выстрелом у меня промелькнула мысль о том, что сейчас будет непросто. Да, от выстрела к выстрелу становилось все сложнее, но было важно сохранять концентрацию. Напряжение нарастало, и ты уже словно вибрируешь на коврике: в такой момент нужно работать так, как ты привык и, возможно, несколько снизить ритм на последних выстрелах, чтобы с большей вероятностью закрыть мишени.
— Возможно, ваш опыт тоже говорит сам за себя?
— Да, вероятно, ведь я уже собаку съел в индивидуальной гонке, но знания не всегда ведут к победе. Я очень доволен своим ходом по дистанции и благодарен нашим сервисерам за быстрые лыжи. Все факторы в этой гонке сработали как один. На последнем круге мне было очень сложно сохранять скорость и повезло закрепиться за несколькими сильными соперниками. Так или иначе, гонки на чемпионате мира не могут приносить только удовольствие, можно и немного пострадать.
— А что, кроме победной гонки, назовете в числе приятных моментов чемпионата мира?
— Я доволен двумя гонками, а спринт мне совсем не удался: там я даже не рассчитывал на медали. Больше всего недоволен гонкой преследования: вот уж не знаю, почему я про неприятные моменты начал говорить. Но на данный момент я всем доволен, и надеюсь завоевать еще медаль, как минимум, в эстафете.
— Вам не хватает немецких болельщиков на стадионе?
— Да, их действительно совсем мало. Хотя я видел на трибунах несколько человек из Германии. Конечно, здесь все не так, как в Рупольдинге и Оберхофе, но это не так уж плохо, когда в центре внимания находятся спортсмены из других стран.
— Как и чемпионка Анна Эберг, вы завоевали титул чемпиона мира сразу после победы в спринте на прошедшей Олимпиаде. Что значит для вас такой успех?
— Действительно. Я не всегда обращаю внимание на статистику, но сейчас вы это сказали, и мои достижения звучат впечатляюще. Я очень рад, что сумел достигнуть таких высоких результатов. При этом, вы знаете, меня всегда удивляли вопросы о наличии мотивации после Олимпийских игр. Я люблю свое дело, и никогда бы не достиг таких высот, если бы постоянно задавался вопросом мотивации. Я наслаждаюсь своей жизнью, ее плюсами и минусами, тяжелыми моментами и такими днями, как этот.
— Это правда, что Эрик Лессер поставил на вашу победу пятнадцать евро?
— Ну, речь шла не совсем о победе, а о том, смогу ли я сохранить спокойствие на рубеже. Было дело, но детали нашего разговора останутся между нами.
— Ваша первая в карьере победа в индивидуальной гонке пришлась на чемпионат мира. Как ощущения?
— Прежде я всегда испытывал проблемы в индивидуальной гонке и очень рад, что мне, наконец-то, удалось покорить эту вершину. Никто не помнит, но у меня уже не раз срывалась победа в индивидуалке на чемпионате мира: каждый раз все решал последний рубеж, где после трех нулей я выдавал один или два промаха.
Журналисты часто спрашивают, не стоит ли убрать эту дисциплину из программы или как-то сократить дистанцию, но я всегда повторяю, что у нас в сезоне всего три индивидуальных гонки и это та самая дисциплина, с которой начиналось развитие биатлона, поэтому она, непременно, должна остаться в расписании.
— Почему сильнейшие соперники промахивались, а вам удалось безошибочно пройти все четыре рубежа?
— Не думаю, что в этой гонке мое выступление так уж сильно отличается от ребят, финишировавших в пятнашке лучших: один промах — и ты отброшен назад. Не буду все сваливать на везение, но все же во время моей стрельбы порывы ветра были не такими сильными, и я мог нормально работать.
— О чем вы думали перед заключительной стрельбой?
— Я вообще ни о чем не думал. Хотя перед последним выстрелом у меня промелькнула мысль о том, что сейчас будет непросто. Да, от выстрела к выстрелу становилось все сложнее, но было важно сохранять концентрацию. Напряжение нарастало, и ты уже словно вибрируешь на коврике: в такой момент нужно работать так, как ты привык и, возможно, несколько снизить ритм на последних выстрелах, чтобы с большей вероятностью закрыть мишени.
— Возможно, ваш опыт тоже говорит сам за себя?
— Да, вероятно, ведь я уже собаку съел в индивидуальной гонке, но знания не всегда ведут к победе. Я очень доволен своим ходом по дистанции и благодарен нашим сервисерам за быстрые лыжи. Все факторы в этой гонке сработали как один. На последнем круге мне было очень сложно сохранять скорость и повезло закрепиться за несколькими сильными соперниками. Так или иначе, гонки на чемпионате мира не могут приносить только удовольствие, можно и немного пострадать.
— А что, кроме победной гонки, назовете в числе приятных моментов чемпионата мира?
— Я доволен двумя гонками, а спринт мне совсем не удался: там я даже не рассчитывал на медали. Больше всего недоволен гонкой преследования: вот уж не знаю, почему я про неприятные моменты начал говорить. Но на данный момент я всем доволен, и надеюсь завоевать еще медаль, как минимум, в эстафете.
— Вам не хватает немецких болельщиков на стадионе?
— Да, их действительно совсем мало. Хотя я видел на трибунах несколько человек из Германии. Конечно, здесь все не так, как в Рупольдинге и Оберхофе, но это не так уж плохо, когда в центре внимания находятся спортсмены из других стран.
— Как и чемпионка Анна Эберг, вы завоевали титул чемпиона мира сразу после победы в спринте на прошедшей Олимпиаде. Что значит для вас такой успех?
— Действительно. Я не всегда обращаю внимание на статистику, но сейчас вы это сказали, и мои достижения звучат впечатляюще. Я очень рад, что сумел достигнуть таких высоких результатов. При этом, вы знаете, меня всегда удивляли вопросы о наличии мотивации после Олимпийских игр. Я люблю свое дело, и никогда бы не достиг таких высот, если бы постоянно задавался вопросом мотивации. Я наслаждаюсь своей жизнью, ее плюсами и минусами, тяжелыми моментами и такими днями, как этот.
— Это правда, что Эрик Лессер поставил на вашу победу пятнадцать евро?
— Ну, речь шла не совсем о победе, а о том, смогу ли я сохранить спокойствие на рубеже. Было дело, но детали нашего разговора останутся между нами.